приема, несмотря на все свое хладнокровие и постоянную
  готовность к неожиданностям, Фантомас несколько секунд стоял, будто
  оглушенный.
   Как? Неужели родная дочь встречает его столь высокомерно и гонит прочь?
  Да, конечно, бандит и раньше знал, - а его, пусть жестокое, сердце
  чувствовало! - что Элен с отвращением относилась к его образу жизни, к
  преступлениям! Но еще никогда она не была с ним так холодна и жестока!
   Фантомас догадывался и чувствовал, что между ними образовалась глубокая
  пропасть. Но он никак не мог понять, почему так вдруг? Но, хотя он и был
  глубоко огорчен, некое ядовитое любопытство не давало ему покоя.
   - Элен, - ласково проговорил он, - что значит этот прием? Почему вы
  меня так третируете?
   Девушка как будто одеревенела. Она стояла, опустив глаза, не желая
  видеть Фантомаса.
   Наездница казалась совершенно спокойной. Но тот, кто заметил бы нервное
  подрагивание век и рук, понял бы, что вид девушки не соответствовал ее
  внутреннему состоянию.
   Она сказала в ответ:
   - Ступайте вон! Я не могу вас видеть без содрогания! Уходите! Живо!
   Фантомас был не из тех, кого можно было выгнать таким образом. Он
  спокойно уселся в кресло и спросил:
   - Элен, твое поведение требует объяснений. Я хочу знать, почему ты так
  жестока с отцом. Надеюсь, ты не забыла, что я твой отец?
   Девушка процедила сквозь зубы:
   - Убирайтесь