брови, девушка хмуро спросила:
   - Что с Фандором? Я хочу знать правду.
   Вид девушки был так трагичен, что Гений зла, перед которым трепетали
  все, виноватым голосом напроказившего школьника и тоном обвиняемого,
  умоляющего судью, пролепетал:
   - Фандор уехал в Натал. Он думает, что ты там.
   В маленькой комнатке, где разыгралась эта трагическая сцена, раздался
  крик отчаяния и вместе с тем радости.
   - Слава Богу! - кричала Элен. - Так вот почему я ничего от него не
  получаю!
   Фантомас же, надеясь, что этим признанием милость дочери завоевана,
  поспешно заговорил:
   - Элен, умоляю тебя. Теперь, когда я сказал правду, объясни, почему ты
  так ко мне относишься, откуда вдруг такая ненависть?.. Что ты делаешь в этом
  цирке? Что произошло в Антверпене? Я хочу знать все. Слышишь? Все...
   Вместо ответа девушка лишь загадочно улыбнулась.
   Она нажала на кнопку звонка, и, в соответствии с полученными
  указаниями, Нелли ввела в уборную чрезвычайно элегантно одетого молодого
  человека лет двадцати пяти, который, не замечая присутствия третьего лица
  (Фантомас встал в угол комнаты), весь сияя, подошел к девушке.
   - Высокоуважаемая мадемуазель Могадор, - проговорил он с победоносным
  видом, - у меня есть все основания полагать, что никогда не следует
  отчаиваться. Увы! Ради вас, кого я так люблю, мне пришлось пройти через
  самые немыслимые испытания. Но