вился в
  соседний лесок, где среди зарослей его ждала мощная гоночная машина с
  потушенными фарами.
   Бандит сбросил свое узкое элегантное пальто, вынул из бутоньерки
  гардению, снял пластрон, блеснувший в ночи девственной белизной, и сел за
  руль. Он не стал зажигать фары, а лишь включил два подфарника, которые, не
  привлекая внимания посторонних, достаточно освещали дорогу.
   С легким рокотом дорогого мотора машина сначала подалась назад, потом
  выехала на дорогу и свернула.
   В это мгновение можно было сказать, что Фантомас, будто новый сказочный
  кентавр, составлял со своей машиной единый организм. Создавалось
  впечатление, что он не правил своей машиной, а только отдавал ей приказания.
   Изящный и быстрый стальной зверь слушался его беспрекословно. И когда
  на всей скорости автомобиль вонзился в темноту, он походил на чудесное
  животное, несшее на себе фантастического всадника в черных одеждах, который
  плакал и смеялся, крича ветру, ночи и дороге свою нестерпимую боль.
   Однако эта бешеная езда длилась недолго.
   Как всадник натягивает удила скачущему во весь опор коню и внезапно
  останавливает его, чтобы легко соскочить на землю, так Фантомас, резко нажав
  на тормоза, остановил полет своего автомобиля, еще промчавшегося вперед на
  невращающихся колесах и послушно застывшего у обочины.
   Бандит вышел из машины и огляделся.
   - Кажется, здесь, - тихо сказал