ным тоном сказал:
   - Пожалуй, я бил сильнее, чем полагал.
   Затем он подошел к заднему сиденью, на котором лежал Жерар:
   - Он все еще не пришел в себя. Тем хуже... Сейчас мы его приведем в
  чувство.
   И, как припев страшной песни, стал повторять:
   - Он у нас заговорит. Я хочу все знать... все... все...
   Фантомас бросил на дорогу тело укротителя. Тот не подавал никаких
  признаков жизни. Тогда бандит нагнулся над багажником, достал канистру,
  облил ноги Жерара бензином, чиркнул спичкой и кинул ее на несчастного.
  Жуткая боль пронзила дрессировщика.
   Мучительный стон и страшный вопль исторглись из его груди:
   - На помощь! Помогите!
   Но Фантомас уже набросил покрывало на тело несчастного. Сначала
  подвергнув жизнь дрессировщика опасности, теперь, рискуя своей, он ее
  спасал.
   Огонь погас, но Жерар все еще корчился от боли, катаясь по земле.
   Не обращая внимания на жалобы и стоны и даже не осознавая всего ужаса
  содеянного, Фантомас схватил Жерара за плечи, оттащил к краю дороги,
  прислонил к дереву и расстегнул воротничок на шее умирающего.
   И все время, пока он занимался Жераром, Фантомас не переставал его
  спрашивать, задыхаясь так же, как и он:
   - Жерар, ты меня слышишь? Ты меня понимаешь? Ты можешь мне отвечать?
   - Фантомас, - наконец прохрипел тот. - Зачем ты меня мучаешь? Что я
  тебе сделал? Вчера ты мне говорил...