, умоляю! Жерар, вспомни Натал... Ты мне был товарищем... Ты
  меня узнаешь?
   Глаза несчастного постепенно стекленели, губы синели, нос заострялся.
  Приближалась агония.
   - Жерар! Жерар! - хрипел Фантомас. - Говори же...
   Едва слышным голосом укротитель пролепетал:
   - Фантомас, я знаю, что тебе хочется узнать. Но я также знаю, что не
  должен тебе этого говорить, потому что ты безжалостен. Вот ты говоришь о
  степях Натала, моей родины. Если бы ты знал, как ясно я вижу в эту минуту
  себя в детстве! Фантомас, ты был моим злым гением! Это ты сделал из меня то,
  что я представляю собой сейчас: бывший каторжник, вынужденный скрываться
  изгой! Фантомас! Вот моя месть: ты ничего не узнаешь! Я тебе ничего не
  скажу!
   Фантомас так низко наклонился к несчастному, что едва не касался его
  лица.
   - Нет! - зарычал он. - Ты заговоришь! Не сомневайся, Жерар... Я вырву у
  тебя эту правду... Это еще не все твои мучения... Лучше выкладывай свою
  тайну... Ну! Говори же!
   Но тот потерял сознание снова. Слышал ли он еще Гения зла? Понимал ли
  его безумные заклинания?
   Фантомас в отчаянии заломил руки.
   - Я не хочу, чтобы ты умер, не рассказав! - кричал он, тряся умиравшего
  и хлеща его по лицу. - Э, нет! Ты еще помучаешься! Ты заговоришь!
   Жерар захрипел. Хрип то утихал, то становился громче и громче, наполняя
  собою ночь.
   - Говори! Говори же! - приказывал Фантомас тому,