знаешь, Фантомас, кто я и что могу. Я тебе доверился,
  ничего не утаил. Можешь ли ты мне доверять? Хочешь ли теперь принять меня к
  себе?
   Жюв презирал себя за нерешительность, но не переставал прислушиваться к
  голосу совести.
   - Вот что, Леопольд, - медленно произнес он, положив свою тяжелую руку
  на плечо презренного, - слушай меня внимательно. Ты действительно доверился
  мне. Ты мне рассказал все начистоту. Это хорошо. И я хочу тебя отблагодарить
  за откровенность. Так вот, Леопольд, я не возьму тебя в товарищи. Этого я не
  сделаю никогда! И еще... Ты только что мне говорил о Жюве. Я тебя слушал и
  не перебивал. Мне хотелось узнать, чего ты стоишь на самом деле. Теперь я
  знаю. Настала пора мне сказать тебе кое-что, о чем ты даже не
  подозреваешь...
   Жюв замолчал. В предупреждении, которое он делал Леопольду, было что-то
  величественное, свидетельствовавшее о честности его игры.
   - Леопольд, - продолжил мнимый Фантомас, - ты сейчас уберешься
  отсюда... перейдешь границу... скроешься как можно дальше... Над тобой
  нависла страшнейшая опасность, так как, послушай, Жюв знает все. Жюву
  известно, что ты убил Гаррисона. И он не успокоится до тех пор, пока тебя не
  арестует... самым законным и открытым образом.
   В словах "Фантомаса" был определенный тайный смысл, но постичь его
  Леопольду дано не было.
   Однако Жюв говорил таким тоном, что не поверить