бу.
   - Увы! - рассуждал он. - Жерар и Элен познакомились еще в Натале, и они
  узнали друг друга в этом проклятом цирке! Да, да! Вполне возможно, что
  укротитель ей все рассказал!
   С губ бандита слетело ужасное проклятие.
   - О, мерзавец! - проговорил он. - Как я его ненавижу! Как мне хочется
  снова терзать его! Чтобы отомстить за причиненную боль!
   Дьявольская ярость, казалось, снова овладела Фантомасом. Перед его
  взором опять возник образ несчастного Жерара, уснувшего вечным сном посреди
  пустынного поля.
   Но мысль о содеянном не тревожила Фантомаса. Он не испытывал ни
  малейшего угрызения совести за только что совершенное преступление. Он даже
  не сознавал всей гнусности своей жестокости. Напротив, он был в отчаянии от
  того, что ненавистный дрессировщик больше ему не доступен, находясь под
  вечной защитой смерти.
   Фантомас понимал, что надо действовать. Действие было необходимо этому
  существу, привыкшему все и вся подчинять своей воле. Бандит не мог не
  бороться, не вступать в битву, когда на его пути возникало препятствие.
   - Сначала, - сказал он себе, стараясь освободиться от тягостных
  размышлений, - сначала надо разведать, что знает Элен...
   И устало, и одновременно вызывающе он погрозил кулаком небесному своду.
   Видевший в этот момент Фантомаса мог подумать, что он бросает вызов
  самим богам! Тот, кто видел, как он холодным и циничным