в равной степени доставались
  арестованному и конвою.
   Не раз охране пришлось пускать в ход штыки, чтобы оттеснить негодующих.
   Путь от вокзала к тюрьме оказался для барона Леопольда не простым
  переходом из одного места в другое, а паническим бегством, более или менее
  обеспеченным полицией, под защиту застенка!
   Перепуганный и белый как мел Леопольд испытывал страх, возраставший по
  мере того, как становились громче улюлюканье и угрозы толпы.
   Несчастный барон облегченно вздохнул, когда за ним захлопнулись тяжкие
  двери глотцбургской тюрьмы.
   После недолгих формальностей, справленных в тюремной канцелярии,
  арестованному было приказано снять всю одежду. Затем его отвели в конец
  коридора, где находилась отведенная для него мрачная и сырая камера, грязный
  земляной пол которой представлял собой настоящую клоаку.
   После того, как полиция выполнила свои обязанности, доставив Леопольда
  в канцелярию, он оказался во власти тюремщиков.
   Увидев, сколь мрачным было его новое жилище, барон возмутился.
   - Я не хочу здесь оставаться! - вопил он. - Уведите меня отсюда!
   Тюремщики только улыбались, пожимая плечами. Насытившись его воплями,
  один из них так ему наподдал, что бедняга слету врезался в стену, и кровь
  полилась по его лбу, смешиваясь с потом.
   - Убийцы! Бандиты! - орал Леопольд с пеной у рта. Глаза его налились
  кровью.
   Он грозил кулаками, ругался