страшными словами, пытался кусаться и
  драться. Главный надзиратель сказал:
   - Спокойнее, Леопольд! Не то мы натянем на тебя смирительную рубашку.
  Здесь надо быть паинькой, или мы так тебя утихомирим, что не обрадуешься...
   В приступе ярости и ужаса барон кричал:
   - Я не хочу больше здесь оставаться! Выпустите меня!
   В ответ один из надзирателей повалил его и на ноги надел железные
  колодки, толстой цепью прикрепленные к стене, которые тут же замкнул на
  ключ.
   - Вот так-то, - произнес тюремщик. - Теперь ты можешь идти куда
  угодно... И, если сможешь разломать стену, обещаю тебе помочь бежать.
   Но Леопольд вдруг успокоился и голосом твердым и властным произнес:
   - Ну довольно! Пошутили и хватит. Пусть мне позовут директора тюрьмы.
  Мне надо с ним переговорить...
   Леопольд отдал это приказание с такой самоуверенностью и наглостью, что
  надсмотрщики смущенно переглянулись:
   - Еще немного - и он будет нами командовать.
   Леопольд настаивал:
   - Если вы сейчас же не пойдете за директором, вам больше здесь не
  служить.
   Однако сообразив, что людям надо дать хоть какое-то объяснение,
  добавил:
   - Мне нужно увидеться с директором, чтобы сказать кое-что по поводу
  антверпенского дела.
   В коридоре тюремщики стали совещаться.
   - Ну, что? Что будем делать?
   С одной стороны, надзиратели не решались напрасно беспокоить директора,
  а