думчиво мерил комнату своими
  длинными ногами, пытаясь разобраться в мрачных думах, терзавших его.
   Поглощенный ими, он сначала даже не заметил появления французского
  полицейского. Но вот король остановился перед тем, кого пригласил на
  аудиенцию, и очень серьезно спросил:
   - Господин Жюв?
   - Слушаю, ваше величество, - отвечал Жюв в низком поклоне.
   Тронув полицейского за плечо, монарх велел ему выпрямиться.
   - Господин Жюв, - продолжал он уже более мягким тоном, - забудьте, где
  вы находитесь, и забудьте на время, что я король. Давайте поговорим
  запросто, как мужчина с мужчиной. Мне очень хочется понять самую суть ваших
  соображений. Мне нужна, как говорится, голая правда.
   Полицейский посмотрел на короля.
   - Я к вашим услугам, ваше величество. Соблаговолите только спросить, и
  я отвечу с совершеннейшей откровенностью.
   Помолчав, как бы взвешивая каждое свое слово, король начал:
   - Жюв, вы уверены в виновности барона Леопольда, арестованного на днях
  по вашему приказанию и доставленного в глотцбургскую тюрьму? Действительно
  ли он убил английского посла?
   - Барон Леопольд, - заявил полицейский, - сам признался мне в этом. Он
  убил Гаррисона с целью грабежа. Вероятно, он убил и князя Владимира.
   - Нет! - воскликнул король.
   Фридрих-Кристиан II произнес свое "Нет!" с такой энергией, с такой
  убежденностью, что Жюв в замешательстве взглянул на него,