вести себя так же, как и
  он. И утверждая, что я такой же преступник, как и он, я сумел спасти себе
  жизнь. Вот и все.
   - Вот и все, - с улыбкой на губах повторил Жюв.
   Полицейский собирался сказать еще кое о чем, но король, возможно,
  заметив это, а может, не желая, чтобы полицейский заходил слишком далеко,
  остановил его.
   У Жюва, в самом деле, имелся страшный аргумент против барона Леопольда.
  Для него не имело никакого значения был ли этот, с позволения сказать, барон
  князем Владимиром или нет.
   Жюв, как мы помним, установил, кому принадлежали красные отпечатки
  пальцев, оставленные на кровавых банкнотах, украденных у английского
  дипломата. И он знал, что при желании можно установить их идентичность
  отпечаткам пальцев князя Владимира!
   Король, однако, сказал упавшим голосом, повернувшись к французу:
   - Пока что оставим это, господин Жюв. Я не могу допустить, что князь
  Владимир преступник. Прощайте. Спасибо. Мы скоро увидимся.
  
  
   "x x x"
  
   Весть о столь неординарном событии быстро распространилась по городу.
  На следующий день после освобождения барона Леопольда, в котором узнали
  князя Владимира, разразился грандиозный скандал.
   Рьяные защитники трона и королевской семьи считали освобождение князя
  справедливым и требовали, чтобы ему были принесены самые серьезные
  извинения. Другие, в равной мере выдававшие себя за сторонников