ьного супруга, что
  тот успел лишь посмотреть ей вслед.
   Фридрих-Кристиан II понимал, что королева совершенно права, требуя
  созыва верховного суда, но подозревал также, что окружение королевы...
   Несомненно, отступать было уже некуда, и оставалось одно: убедить князя
  предстать перед этим чрезвычайным судилищем, собиравшимся в исключительных
  случаях, когда дело касалось лиц королевской крови.
   Но каково будет решение суда? Фридрих-Кристиан знал, что бургграф
  Рунг-Кассель, дуайен королевства Гессе-Веймара, был больным, ветхим, впавшим
  в младенчество старцем, но также он знал и то, что он был безмерно предан
  королеве. И вот, с помощью этой развалины, сообразуясь лишь с прихотью, она
  собралась решать судьбу князя Владимира.
   Был князь виновен или нет? Этот вопрос король даже не осмеливался себе
  задавать...
   Но медлить дальше было нельзя. И на следующий день он поручил своему
  камергеру Эрику фон Кампфену известить народ о том, что через три дня
  соберется верховный суд под председательством бургграфа Рунг-Касселя и что
  суд имеет честь надеяться, что перед ним предстанет его королевское
  высочество князь Владимир.
  
  
   "x x x"
  
   Верховный суд собрался прямо в королевском дворце, в одном из самых
  больших его залов. Все было устроено так, чтобы публика могла
  беспрепятственно входить и, при желании, присутствовать на заседании суда.
   Было