всего девять часов утра, но служба порядка, размещенная в
  дворцовых садах, уже с большим трудом удерживала внушительную толпу желавших
  побывать на заседании и познакомиться с подробностями процесса.
   Верховный суд должен был открыться в час пополудни.
   Накануне вечером князь Владимир явился в качестве арестованного в
  замок. Его поместили в одном из флигелей. Естественно, вся домашняя прислуга
  была при нем. Ожидалось прибытие свидетелей, а также полицейских из
  Антверпена. Жюва не пригласили.
   Для людей сообразительных было ясно, что этот якобы публичный процесс
  будет пустой формальностью, а проще говоря - комедией.
   В десять часов по толпе пронесся слух, что объявился некто, кого не
  ждали, и что, вероятно, он будет давать показания. Шепотом называли имя:
  Барзюм... импресарио...
   В самом деле, ни для кого не было секретом, что знаменитый директор
  познакомился с князем Владимиром, когда тот, скрываясь под именем Леопольда,
  служил в его цирке конюхом.
   Что собирался говорить Барзюм? Что намеревался делать? Приехал ли
  действительно? Вопросы оставались без ответа.
   Но, как часто бывает со слухами, едва распространится один, как тут же
  рождается новый, совершенно противоречащий первому.
   - Неправда! - утверждали другие. - Барзюм не будет выступать в суде.
  Его просто нет в Глотцбурге!
   Первый слух оказался, однако, верным. В десять часов утра