убийстве,
  было невозможно.
   Наступал решительный момент: ответы князя дали бы каждому возможность
  составить свое мнение о совершившемся. Внимание присутствовавших возросло до
  предела.
   Однако прекрасно владевший собой князь Владимир спокойно заявил:
   - Вот как все происходило: пообедав в ресторане, мы с сэром Гаррисоном
  решили прогуляться по набережной Шельды прежде, чем отправиться в отель, где
  остановились. При сэре Гаррисоне были те пять миллионов, что я ему вручил в
  обмен на расписку. Мы шли на некотором расстоянии друг от друга по
  совершенно пустой набережной... Вдруг я услыхал крик и одновременно -
  выстрел! Узнав голос сэра Гаррисона, я бросился к нему, но тут передо мной
  возник темнолицый детина с револьвером в руке. Незнакомец кинулся мне
  наперерез и нанес удар такой страшной силы, что я потерял сознание и рухнул.
  Я упал между двух тюков и пролежал так, вероятно, час или два. Этот человек
  и был, как я полагаю, убийцей сэра Гаррисона. Я же избежал смерти только
  чудом!
   Заявление князя Владимира произвело посредственное впечатление - все
  ожидали рассказа более подробного и конкретного. У чувствовавшего себя, как
  на пытке, фон Кампфена не было никакого желания продолжать этот затянувшийся
  допрос, и он с тоской поглядывал на старого бургграфа Рунг-Касселя. Но
  председатель был совершенно безразличен к происходившему и развлекался тем,
  что вылил содержимое