чернильницы на стол и, макая пальцы в чернила, что-то
  рисовал на листах бумаги, лежавших перед его носом.
   Отчаявшись получить хоть какие-нибудь указания, фон Кампфен вновь
  обратился к князю Владимиру:
   - Князь, не могли бы вы нам сказать, что стало с вашей сиятельной
  персоной и почему вы не поставили антверпенские власти в известность о том,
  что живы?
   Князь кивнул головой:
   - Я скажу почему... Узнав, что полиция Антверпена сочла меня погибшим,
  я решил не сообщать, что жив. И вот почему: в тот момент я поставил себе
  целью тайно, но чрезвычайно активно, предпринять поиски того, кто учинил это
  гнусное злодейство, того, кто не только поверг в траур самые родовитые семьи
  Англии, но и лишил меня преданного друга. Именно по этой причине я как бы
  исчез.
   Помолчав, он продолжил:
   - Я уже рассказывал его королевскому величеству, сколь разнообразны
  были способы, использованные мною для сокрытия своей личности. В течение
  целой недели, рискуя жизнью, я выдавал себя за простого бельгийского барона,
  а затем даже за конюха. Притворившись влюбленным в наездницу одного цирка, я
  искал в его труппе возникшего передо мной в момент совершения преступления
  злодея, подозревать которого имел все основания.
   - Вы обнаружили этого человека?
   - Да, - сказал князь Владимир голосом взволнованным, но ясным.
   Это заявление вызвало в толпе волну одобрения.
   Чувствуя поддержку