ржку публики, допрашивавший спросил:
   - Вы можете назвать его имя?
   - Разумеется! - ответил князь. - Перед Богом и людьми я могу
  поклясться, что этим человеком, поднявшим руку и на меня, был не кто иной,
  как укротитель хищников, служивший в цирке Барзюма и носивший имя Жерара!
   Заявление было столь же категорическим, сколь и неожиданным, вызвав
  неодинаковую реакцию у присутствовавших. Если со стороны возвышения, на
  котором восседали высшие придворные, послышались оглушительные аплодисменты
  в знак одобрения слов князя, то по тесным рядам простого народа прокатилась
  волна скептического ропота.
   Раздался чей-то задиристый возглас:
   - Надо бы это доказать!
   Найти того, кто дерзнул поставить под сомнение заявления князя, не
  удалось.
   Напрасно суетились стражники, пытаясь разглядеть наглеца в толпе. Она
  не спешила выдавать того, кто выражал ее мнение.
   В это время, воспользовавшись всеобщим переполохом, неизвестный человек
  проник сквозь кордон военных, отгораживавших публику от суда, и приблизился
  к возвышению, на котором заседал верховный суд.
   Неизвестный был одет в черное. У него было энергичное лицо, острая
  бородка и вьющиеся седеющие волосы. Все с удивлением следили за человеком,
  который, не называя себя, приближался к судьям.
   Вдруг по залу пронесся шепот, и прозвучало имя директора американского
  цирка:
   - Это Барзюм! Барзюм идет!