Чуть дрожащим голосом камергер прочитал:
   "Я признаюсь, что убил..."
   Он остановился.
   - Ну, что? - послышалось со стороны возвышения. - Что дальше?
   Покачав головой, камергер тихо сказал:
   - Больше ничего... Это - все...
   "Барзюм" решил вмешаться:
   - Извините, господа! Господин камергер не все дочитал. После слова
  "убил" Жерар написал еще одну букву, одну-единственную, но совершенно
  понятную и крайне значительную. Читайте, господин камергер, и вы увидите
  букву "Г", позволяющую заключить, что мучимый угрызениями совести Жерар
  таким образом начал свою исповедь. Он письменно признал, что убил Г..., то
  есть Гаррисона! Неожиданное обстоятельство помешало ему продолжить
  признания!
   - Какое же это было обстоятельство? - задал вопрос королевский
  камергер.
   И тогда жутким, заставившим толпу вздрогнуть, голосом Фантомас изрек:
   - Смерть... господа! Жерар умер, покончив с собой!
   Присутствовавшие долго шептались. Дело становилось все более и более
  интригующим.
   Толпа снова стала сочувствовать князю Владимиру.
   Слушания продолжались, и суд намеревался задать еще несколько вопросов
  Барзюму, как вдруг появился герольд и объявил, что начальник немецкой
  полиции просит предоставить ему слово.
   - Пусть войдет, - ответил королевский камергер, пытаясь скрыть свои
  опасения и волнение. Появление новых свидетелей заставляло