рвничать
  все сильнее.
   В зале появился толстый полицейский, облаченный в тесный редингот.
   В руках у него была рукопись, которую после традиционного приветствия
  он начал монотонно зачитывать.
   Однако слушали его очень внимательно, поскольку то, что он читал,
  содержало сведения об обнаружении под Кельном изуродованного трупа Жерара.
   Труп был опознан многими. Несомненно, это было тело человека,
  исчезнувшего из цирка. Заявление полицейского подтвердило полностью и даже
  дополнило свидетельство Барзюма, которое, в свою очередь, подтверждало
  заявление князя Владимира.
   Немецкий полицейский продолжал дачу показаний.
   - Трудно поверить, - заметил он, - в самоубийство Жерара. Напротив,
  кажется, что этот человек был убит после жестоких пыток.
   Это заявление всех взволновало, в народе послышался ропот.
   До полного раскрытия тайны было явно далеко, но, предчувствуя
  опасность, королевский камергер прервал свидетеля.
   - Замолчите... В задачу верховного суда Гессе-Веймара не входит
  выяснение обстоятельств, при которых умер этот несчастный, самолично
  признавшийся в совершении преступления, что и было доказано.
   Помолчав, камергер продолжил тоном торжественным и многозначительным:
   - Объявляю расследование дела князя Владимира законченным и прошу
  господина бургграфа Рунг-Касселя, председателя настоящего верховного суда,
  объявить