щенные крики, а также требования немедленно найти
  Барзюма, чтобы этот странный свидетель объяснил свое противоречивое
  поведение.
   Увы! Барзюм исчез, испарился! Не дослушав до конца депешу,
  Барзюм-Фантомас поспешил стушеваться.
   Узнав об аресте дочери, бандит страшно побледнел. Он вскочил в свою
  гоночную машину и помчался прочь из этого королевства.
   В Глотцбурге пробило четыре часа.
   Надо было кончать со всем этим правосудием, и начальник охраны приказал
  своим людям разогнать толпу.
   Ударами в спину солдаты поторапливали задержавшихся.
   Вдруг в одной из дверей произошла давка: столкнулись двое. Взглянув
  друг на друга, они одновременно воскликнули:
   - Жюв!
   - Фандор!
  
  
   "Глава 28"
  
   "ДОЧЬ ФАНТОМАСА?"
  
   В тот момент, когда в столице Гессе-Веймара начался суд над князем
  Владимиром, цирковой поезд находился в Лаутербахе, на границе с Германией, у
  входа в туннель, заканчивающийся Дортом, первой железнодорожной станцией
  Гессе-Веймара.
   В служившем Барзюму рабочим кабинетом купе находились двое: сам
  директор и наездница Могадор. Барзюм стоял, скрестив руки на груди.
  Пристально глядя в глаза девушке, он уже в двадцатый раз задавал один и тот
  же вопрос:
   - Мадемуазель, я прошу, я требую, чтобы вы сказали правду, всю правду.
   Устало пожимая плечами, но совершенно твердым голосом Элен отвечала: