ю ужасных преступлений,
  которые вы мне приписываете!
   В ее голосе прозвучала такая искренность, что американец смутился.
   - Однако, - проговорил он, - все складывается не в вашу пользу. Каждый
  факт - обвинение против вас.
   - Обвинение не есть доказательство, господин директор.
   - Доказательства... их вам представит полиция.
   Наездница вздрогнула. Смертельно побледнев, она сказала прерывающимся
  голосом:
   - Как? Вы собираетесь меня передать полиции?
   - Вот именно, - заявил Барзюм. - И я это уже сделал. Мною направлена
  телеграмма в органы правосудия Гессе-Веймара. Я телеграфировал, что вы -
  преступница.
   И тут же упрямо добавил:
   - Мне в цирке не нужны убийцы! Это во-первых. А во-вторых, я сыт по
  горло всей этой жутью. Я уже не могу спать спокойно. Итак, да или нет? Вы
  признаетесь?
   Элен снова отрицательно покачала головой:
   - Мне не в чем признаваться.
   - Тогда вам придется сегодня ночевать в тюрьме.
   Эту угрозу Барзюм произнес решительно и неумолимо.
   - Нет! - внезапно послышалось в купе.
   Барзюм и Элен вздрогнули. Рядом с ними стоял человек, незаметно
  вошедший в кабинет. Его ответ на угрозу директора прозвучал спокойно и
  властно.
   Элен резко обернулась, пытаясь понять, кто так своевременно пришел ей
  на помощь, и страх сковал ее...
   Барзюм тоже поднял голову и от ужаса едва не потерял сознание.
   Перед импресарио