нщина, которую он, может быть, даже
  любил!
   Фантомас убил ее несколько минут назад, наказав за предательство,
  отомстив за то, что она сообщила Жюву и Фандору, где находились он и
  Владимир.
   Человек, называвший себя рабочим Морисом, случайно задев ногой мертвое
  тело, остановился как вкопанный в смятении чувств, не решаясь идти дальше.
   Что же касается Фантомаса, то он не испытывал никаких угрызений
  совести, и в то время, как Владимир стоял неподвижно, король преступного
  мира, наклонившись над бренными останками своей несчастной жертвы, привлек
  Владимира к своей груди.
   Фантомас прикоснулся губами ко лбу молодого человека, и голосом
  необычайно нежным и умиленно растроганным неуловимый маэстро ужасов произнес
  совсем тихо:
   - Сын мой, мое дитя!
   Владимир, казалось, очнулся от своих грез и, инстинктивно отступив
  назад, вырвался из объятий этого страшного человека, который только что
  признался ему в своем отцовстве.
   - Фантомас! Фантомас! - произнес Владимир, побледнев. - Что вы сказали?
  Разве это возможно, что я...
   Фантомас решительно перешагнул через труп женщины и приблизился к
  Владимиру, оба машинально прислонились к гондоле большого воздушного шара,
  удерживаемого на земле с помощью тяжелых мешков с песком.
   Король преступников взял руки молодого человека и до боли сжал их.
   - Владимир, - произнес он, - ведь ты мой сын!