нитки, ослепленными волнами,
  разбивавшимися о борт корабля.
   Но как мало для них это значило! Погоня, которой они полностью
  отдались, была слишком увлекательной, слишком захватывающей, чтобы обращать
  на такие пустяки внимание...
   - Доктор, - произнес командир Жан Дерваль, - теперь эти люди
  принадлежат вам, сделайте для них все, что можете.
   Затем, снова поднявшись на капитанский мостик, он отдал приказ:
   - Осторожно! Тихий ход! Мы возвращаемся назад.
   Миноносец 27 повернулся другим бортом. И теперь, скользя по волнам, он
  уже не испытывал действия таких внезапных толчков, как раньше.
   Наступила ночь, кругом царила полнейшая темнота, изредка пронизываемая
  огнями береговой линии. Приближались к городу Булонь, и Жан Дерваль был
  очень рад, что в результате ужасно трудного похода он сохранил свой корабль
  целым и невредимым.
   Энергичное загорелое лицо лейтенанта излучало радость.
   - Я помог им выпутаться из беды... Мне удалось выхватить из моря...
  этих несчастных. Еще несколько минут - и волны поглотили бы их...
   И совсем не думал командир Жан Дерваль, который радовался спасению
  воздухоплавателей, о том, что он проявил небывалую смелость и сноровку.
   Жан Дерваль превосходно вел свой миноносец. Он нагнал неуправляемый
  воздушный шар в тот момент, когда он после взрыва упал в море, и оно
  поглотило его. Жан Дерваль своим натренированным