нации.
   Вдруг что-то дрогнуло в статуе.
   Конечно, сама гипсовая статуя полностью оставалась неподвижной, но ее
  рука, именно левая рука, совершенно белая рука, которая до сих пор казалась
  несгибаемой, неподвижной, как и весь макет, теперь же, казалось, ожила,
  стала подвижной, приобрела гибкость настоящей живой руки!
   Самое необычное заключалось в том, что эта рука слегка уменьшилась в
  длину; предплечье исчезло в плече, затем так же исчез локоть и остальная
  часть руки. Это была рука со скрюченными пальцами, рука, от которой
  отслаивались частички сухого гипса. Ввиду того, что предплечье, локоть,
  кисть и наконец рука полностью исчезли, теперь Пилатр де Розье превратился в
  однорукого человека с зияющей дырой в плече.
   Как раз в этот момент Жюв и Фандор проникли в помещение.
   - Жюв! - воскликнул журналист. - У статуи только одна рука.
   Но Жюв не отвечал, он выхватил свой револьвер, установил его на уровне
  статуи и разрядил прямо в грудь гипсовому человеку.
   Макет развалился на тысячу кусочков и рухнул. Фандор понял намерение
  Жюва.
   - На помощь! - прохрипел он и, спотыкаясь о скамейки, побежал к эстраде
  одновременно с полицейским.
   Им было достаточно секунды, чтобы понять, что произошло.
   Черт возьми! Все было очень просто; вор должен был заранее рассчитать
  свой удар.
   Точно зная, что мэр собирался положить у подножия статуи бумажник,
  набитый