ерсоной, сделал это заявление
  тоном весьма повышенным. Толпа, которая запрудила служебное помещение,
  почтительно отступила от двух важных персон и уважительно рассматривала их.
  Те продолжали энергично настаивать на своих требованиях отправить их немедля
  в Англию. Только старый служащий за своим окошком сохранял полную
  невозмутимость. Что ему до их титулов!
   - На все воля Божья, - сказал он. - Ваше высочество не сможет хоть раз
  сделать того, чего оно желает...
   - Знаешь, - продолжил он, попыхивая огромной трубкой, если будете
  кого-то искать и уговаривать рабочих в порту, то ничего не получится. Они
  знать ничего не хотят...
   Князь Владимир в ярости пожал плечами:
   - Что с них возьмешь, это же животные.
   Тут он повернулся и вышел из конторы морской компании, а вместе с ним и
  его флегматичный спутник Гаррисон, не проронивший за это время ни слова.
  Молодые люди смешались с толпой зевак и бастующих, переполнивших улицы
  Антверпена.
   Они блуждали так некоторое время, то и дело их толкали или наступали им
  на ноги. Часто встречались женщины, которые громко стонали и причитали из-за
  горя, которое на них обрушилось. Обычно столь скупой на слова Гаррисон
  прошептал своему спутнику на ухо:
   - Я полагаю, что забастовка наиболее выгодна карманным ворам. Мы
  находимся не более часа в этом городе, где царят величайший беспорядок и
  суматоха, но, увы, со всех