ашей стороны, - пробурчал англичанин, который
  в то же время не мог не признать известной доли правоты в предложении своего
  спутника.
   И все же он заметил:
   - Но вы помните, князь, что должны вручить мне эти пять миллионов в
  английских банковских билетах?
   Это был последний аргумент Гаррисона, чтобы удержать Владимира и ехать
  вместе с ним в Англию. Но князь все предусмотрел и вместо ответа извлек из
  кармана два бумажника, которые положил на столе между батареей бутылок с
  ликерами и марочными винами.
   - Я обменял гессе-веймарские банкноты на английские, - заявил он, - и
  если вы хотите доставить мне удовольствие, дорогой мой Гаррисон, то давайте
  покончим немедленно с этим делом!
   - Почему бы и нет, - согласился англичанин, - не вижу в вашем
  предложении, в конце концов, ничего зазорного.
   Воцарилась тишина. Слышен был только вкрадчивый тихий шелест
  пересчитываемых денег. Князь Владимир передал деньги сэру Джеймсу Гаррисону,
  который педантично еще раз пересчитал их.
   После того, как кипа банкнот перекочевала из одних бумажников в другие,
  Гаррисон протянул Владимиру некий документ, скрепленный красной печатью.
   - Вот расписка, - сказал он, - содержание которой согласовано
  дипломатами обоих правительств.
   Князь Владимир внимательно ознакомился с текстом бумаги и, сложив ее,
  спрятал в кармане.
   - Прекрасно, дорогой Гаррисон! - заявил