на время своего старого приятеля Жюва, которому
  действительно не угрожает здесь никакая опасность.
   На этот раз Фандор ничего не ответил. Его мрачный лоб перерезала
  глубокая складка. Лицо его дергалось, он кашлял, закуривая сигарету.
   - Что делать, Жюв?
   - Да уезжай немедленно, чтобы черти тебя побрали. Еще не хватает, чтобы
  я ударил тебя ногой в зад и повел в наручниках на пароход.
   Жюв, конечно, шутил. Тем не менее, ему не удалось скрыть меланхолию в
  голосе, говоря:
   - Видишь ли, золотце Фандор, старикашки вроде меня не должны докучать
  молодым людям. И главное - они не должны встревать в их любовные дела, иначе
  они достойны только презрения.
   Жюв схватил увесистую кипу тщательно сложенных им одеял, напялил шляпу
  и, изобразив голос какого-то буки, сказал:
   - Да подойди же, негодный мальчишка!
   Наконец Фандор решился. На стуле стоял увесистый чемодан, набитый до
  отказа. Казалось, он сейчас разорвется. Фандор схватил его с такой
  легкостью, будто он был наполнен пухом.
   - Ладно, пошли!
   - Ты сказал это, будто приговоренный к высшей мере.
   - Жюв, я подлец!
   - Что, тебе от этого легче?
   Уже три дня в Бордо, в гостинице "Терминус", разыгрывалась
  необыкновенная сцена, развязка которой приближалась. Жюв и Фандор, каждый в
  отдельности, выслеживали супругов Рикаров. Они преуспели в этом, наследники
  так называемого дяди Барабана