азать, что, даже если он оставит нож себе, его при
  первой же встрече отберут "снежные волки", - помог ему старый Бисаун.
   - Марсал! - Харп с недоумением посмотрел на своего собеседника. - Ты же
  мужчина!
   - Ну да... - как-то не очень уверенно согласился с таким утверждением
  Марсал.
   - Никто не может отобрать у мужчины оружие до тех пор, пока он способен
  держать его в руке.
   Харп и сам не знал, откуда взялась произнесенная им фраза. То, что она
  принадлежала не ему, - это точно. И совершенно никаких сомнений не вызывало
  у Харпа то, что она нисколько не соответствовала его собственной жизненной
  философии. Способность находить компромиссы Харп считал не менее, а может, и
  куда более важным достоинством разумного человека, чем умение защищать себя
  с помощью оружия. Он полагал, что два здравомыслящих человека, насколько бы
  сильно ни расходились их позиции по обсуждаемому вопросу, всегда способны
  найти взаимоприемлемое решение. Оружие же как последний довод необходимо
  только в том случае, когда приходится вести диалог с самодовольным болваном,
  не способным воспринимать другие аргументы. Должно быть, Харп где-то слышал
  фразу об оружии в руках мужчины или прочитал ее в своей прошлой жизни.
  Сейчас же он произнес ее лишь потому, что решил: именно нечто подобное,
  глубокомысленно-возвышенное, явно родившееся не в этом мире, где
  господствуют беспринципность и утилитарный рационализм самого низкого
  пошиба,