ерно долгими. Должно быть, именно поэтому ему не сразу удалось
  привыкнуть к странному распорядку дня, установленному в доме старого
  Бисауна. Первый раз здесь ложились спать незадолго до полудня. Второй раз -
  на закате. И третий раз - уже на исходе ночи, длившейся сорок восемь часов.
   Середину ночи Харп и Марсал посвятили обсуждению деталей предстоящей
  охоты. Услышав, о чем идет речь, к ним присоединилась Эниса. Женщина не
  задавала никаких вопросов и не делала никаких замечаний - она просто сидела,
  подперев щеку кулаком, и внимательно слушала.
   Старый Бисаун сидел в стороне от всех, поставив на низенькую тумбочку
  свою коробку с лекарствами и делая вид, что всецело поглощен их сортировкой.
  Однако это занятие не мешало ему внимательно прислушиваться ко всему, о чем
  говорили за столом.
   Но, как и Эниса, за время разговора старик не проронил ни слова и никаким
  другим образом не выразил своего отношения к затее, которую называл не иначе
  как полнейшим безрассудством. Больше всего Бисауну не нравилось то, что Харп
  увлек своим безумным проектом Марсала с Энисой. У старика не вызывало ни
  малейшего сомнения, что попытка убить снежного червя не может закончиться
  успехом. А неудача в подобном предприятии означала только смерть для тех,
  кто решился в нем поучаствовать. И хорошо, если хоть кто-то из троицы,
  увлеченно обсуждавшей сейчас детали охоты на обитающего в толще снегов
  монстра, сам это поймет. В противном