м до
  конца, Харп снова чувствовал в себе силы осуществить задуманное. Пусть
  остальные сидят в этой провонявшей потом и нестираной одеждой дыре - он
  уходит. И Марсал идет вместе с ним.
   Взяв в одну руку вещевой мешок со снаряжением, а в другую - снегоступы,
  Харп вышел за дверь.
   Он даже не обернулся, чтобы взглянуть на тех, кто остался, и Халана,
  приподнявшая руку, чтобы махнуть ему вслед, бессильно уронила ладонь на край
  стола. Чтобы никто не заметил стоявшие у нее в глазах слезы, женщина
  опустила голову и, схватив какую-то тряпку, принялась с ожесточением стирать
  со стола несуществующее пятно.
   Выйдя за дверь, Харп едва не задохнулся, когда в легкие хлынул обжигающе
  холодный воздух. Щеки в одно мгновение прихватило морозом, а на глазах даже
  слезы выступили.
   Быстро растерев щеки, Харп почувствовал, как к лицу прилила горячая
  кровь. Дохнув пару раз в перчатки, чтобы согреть их изнутри, Харп натянул их
  на руки и присел, чтобы закрепить на ногах снегоступы.
   Тьма, окружавшая его, была настолько плотной, что действовать приходилось
  по большей части на ощупь. Но для Харпа это не составляло проблемы. Он уже
  настолько хорошо освоился с ремешками снегоступов, что мог бы застегнуть их
  с завязанными глазами.
   За спиной у него приоткрылась дверь, и Харп увидел удлиненный силуэт
  Марсала, нарисованный на снегу в узком прямоугольнике яркого электрического
  света.
   Выйдя из дома, Марсал молча бросил снегоступы