в другой жизни,
  управлял им в этот момент. Однако самым неприятным было то, что при движении
  в темноте не возникало ощущения перемещения в пространстве. Казалось, что
  все физические усилия затрачиваются впустую и вместо того, чтобы двигаться
  вперед, ты просто топчешься на месте. При этом перед мысленным взором Харпа
  вставал образ какой-то бесконечной движущейся ленты, по которой он быстро
  переступал ногами.
   Когда полоска горизонта на востоке Окрасилась бледным оранжево-желтым
  цветом, Харп вздохнул с облегчением.
   - Далеко еще? - на бегу спросил он у Марсала.
   - Скоро будем на месте, - ответил тот.
   Харп посмотрел на Энису.
   Женщина бежала по левую руку от него, закусив нижнюю губу и глядя куда-то
  вдаль. Казалось, она пыталась разглядеть нечто такое, чего не мог увидеть
  никто, кроме нее одной.
   Харп и сам не понял, почему вдруг в этот момент сердце его наполнилось
  мучительной жалостью к этой почти незнакомой женщине. У него появилось
  желание остановиться и приказать Энисе возвращаться назад, в хибару старого
  Бисауна. Но он не сделал этого, опасаясь, что после происшествия за столом
  его новое спонтанное решение, которому он не смог бы дать ни объяснения, ни
  даже чисто формального обоснования, вызовет протест не только у самой Энисы,
  но и у Марсала. Марсал, конечно же, как обычно, не подаст вида, что
  встревожен странным поведением Харпа. А вот Эниса...
   Как поступит в таком случае Эниса, Харп не брался