п недовольно
  поморщился. - К чему, собственно, весь этот разговор?
   - То, что ты, так же, как и Микато, помнишь о тюрьме, говорит о многом.
   - Например?
   - Например, то, что в той жизни, о которой никто из нас почти ничего не
  помнит, вы оба совершили какие-то преступления. А значит, и все мы здесь
  преступники.
   - Даже если это и так и мы с Микато действительно, побывали в тюрьме за
  какие-то преступления... - Харп с сомнением покачал головой. - Слишком
  незначительная статистика, чтобы распространять ее на всех обитателей мира
  вечных снегов.
   - Остальные просто не помнят своего прошлого... Или не хотят о нем
  говорить.
   - Ну и что?
   - Микато считает, что все мы здесь заключенные, совершившие преступления
  настолько ужасные, что нас нельзя держать в обычных тюрьмах. Поэтому нам
  стирают память о прошлой жизни и переправляют сюда. Та жалкая жизнь, которую
  мы здесь влачим, - это наказание за содеянное.
   - Не проще ли было бы в таком случае элементарно лишить нас жизни?
   - Бывают преступления, за которые и смерть - слишком мягкое наказание, -
  чуть понизив голос, почти торжественно произнесла Эниса. После чего быстро
  добавила:
   - Так говорил Микато.
   - Странный тип этот ваш Микато. - Харп задумчиво цокнул языком. -
  Интересно было бы ним побеседовать.
   - Вот уже семь пятидневок, как Микато не говорит.
   - Почему? - удивился Харп.
   - Сказал, что в произносимых словах нет никакого смысла, и после