белого
  безмолвия.
   Марсал поднялся на ноги и сразу же увидел на ровном белом фоне темное
  инородное пятно. Человек лежал на боку, свернувшись, словно зародыш в
  материнской утробе. На нем была такая же серая доха, что и у Марсала, только
  совсем новенькая. На голове - шапка из синтетического меха с широкими,
  плотно прикрывающими уши краями. На ногах - серые стеганые ватные штаны и
  высокие меховые ботинки с толстой кожаной подошвой. В двух шагах от новичка
  лежал, наполовину утопленный в снегу, туго набитый вещевой мешок, из-под
  верхнего клапана которого высовывались концы новеньких плетеных снегоступов
  и черная пластиковая рукоятка какого-то инструмента.
   Увидев эти сокровища, Марсал в первый момент испытал желание схватить
  мешок новичка и скрыться вместе с ним в лазе снежного червя, оставив
  незнакомца дожидаться "снежных волков". Искушение было велико - утаить мешок
  с вещами куда проще, чем спрятать живого человека, - и все же Марсал сумел
  устоять, вспомнив слова Татауна.
   - Даже здесь, в этих нечеловеческих условиях, мы должны стараться
  оставаться людьми, - нередко говаривал он. - Только так мы сумеем выжить и,
  быть может, когда-нибудь найдем дорогу в иной мир, в котором люди могут
  просто наслаждаться жизнью, а не бороться изо дня в день за выживание.
   Татаун говорил это даже "снежным волкам", но те только посмеивались над
  парнем, считая, что у него не все дома. Удивлялся святой наивности Татауна