нт Харп действовал
  не осмысленно, а по наитию.
   Позднее, обсуждая с Марсалом то, что произошло, они пришли к выводу, что
  снежный червь, исконный обитатель мира вечных снегов, лишенный каких-либо
  видимых внешних органов чувств, мог обладать терморецепторами, которые и
  указали ему местонахождение противника. Когда же Харп с головой зарылся в
  снег, червь потерял его из виду.
   Как бы там ни было, но, когда Харп вылез из-под снега и протер стекла
  солнцезащитных очков, червь уже скрылся в своем лазе.
   Выбравшись на утоптанную площадку, Харп осторожно приблизился к воронке.
  Три веревки, привязанные к клиньям с распорками, были натянуты как струны.
  Харпу даже показалось, что он различает исходящий от них низкий вибрирующий
  звук. Четвертый клин, на котором был закреплен гарпун, воткнутый Харпом в
  зев снежного червя, оказался вырван изо льда. Но это уже не имело большого
  значения: зверь был пойман даже не на один, а сразу на три крючка!
   Харп почувствовал, как на него накатила волна дикой, неудержимой радости,
  которая рвалась наружу, требуя немедленного выхода. Ему хотелось сделать
  что-то совершенно невообразимое - запрыгать на месте или заорать во все
  горло, так, чтобы услышали даже "снежные волки", - он и сам толком не знал,
  что именно. Ему, новичку, не прожившему и пятидневки в мире вечных снегов,
  удалось сделать то, что считали невозможным все обитатели этого застывшего,
  остановившегося в мертвой точке своего развития