а выдержат ли ледяные своды лаза
  обрушивающиеся на них титанические удары?
   Свидетельством того, что силы снежного червя были на исходе, являлась
  разве что фиолетовая жидкость, вытекающая из разодранной глотки зверя,
  которую Марсал считал аналогом человеческой крови. Фиолетовая кровь червя
  текла по ледяному полу лаза широкими полосами и застывала, схваченная
  морозом, в виде неровных, бугристых нагромождений, вспененных вмерзшими
  пузырьками воздуха.
   Когда червь предпринял последнюю отчаянную попытку освободиться, поток
  фиолетовой крови хлынул с такой силой, что Марсалу с Харпом пришлось
  переместиться на несколько метров в глубь лаза.
   Агония монстра продолжалась около десяти минут, после чего тело его
  обмякло и безжизненно вытянулось, обвиснув на удерживающих его веревках.
   - Похоже, готов?
   Харп посмотрел на Марсала как на главного эксперта в области биологии
  мира вечных снегов, ожидая от него квалифицированного заключения по данному
  вопросу.
   Осторожно ступая по застывшим неровными буграми потокам фиолетовой крови,
  Марсал подошел к хвосту снежного червя и легонько ткнул его ногой.
   - Да, вроде как мертвый, - произнес он не очень-то уверенно.
   - Отойди-ка...
   Харп достал из мешка топор и, размахнувшись, насколько позволял низкий
  ледяной свод лаза, по обух вогнал его в податливую плоть снежного червя.
  Хвост зверя даже не вздрогнул.
   - Можно приступать к делу.
   Марсал достал