фиолетовый зев, в глубине которого все
  еще что-то пульсировало и омерзительно булькала фиолетовая кровь, Харп
  уперся ногой в роговые пластины, расположенные веером по краям зева, и,
  сунув крючья за пояс, ухватился руками за веревку, тянущуюся вверх от
  засевшего в теле червя гарпуна.
   Выбравшись наверх, Харп один за другим выдернул изо льда клинья с
  пружинными распорками.
   Последний клин, вылетев из гнезда, едва не рассек Харпу лицо. Туша
  снежного червя, освобожденная от удерживавших ее веревок, шумно обрушилась
  вниз.
   Забив в лед крюк с привязанной к нему веревкой, Харп вновь спустился в
  лаз.
   Вместо того чтобы заниматься делом, Марсал не спеша прохаживался вдоль
  тела зверя, рассматривая его с почти академическим интересом.
   - Я и не предполагал, что он такой огромный, - сказал он, заметив
  появление Харпа.
   - Ты же говорил, что это детеныш, - удивился Харп.
   - Детеныш, - не стал возражать Марсал. - Но какой-то очень уж крупный.
  Обычно они раза в два меньше. Если бы я знал, что это переросток...
   - Только не говори мне сейчас, что мы ошиблись и сдуру завалили не того
  червя, - прервал его размышления Харп.
   - Да в общем-то какая теперь разница, - еще раз смерив червя оценивающим
  взглядом, задумчиво произнес Марсал.
   - И то верно, - согласился Харп.
   Взявшись за дело, вдвоем они быстро очистили переднюю часть снежного
  червя от слизи, собрав еще полбидона.
   - Как по-твоему,