половине комнаты.
   Раздевшись догола, Харп тремя сложенными вместе пальцами подцепил из
  бидона немного бесцветной слизи и, положив на левое плечо, начал не спеша,
  очень тщательно втирать ее в кожу. Слизь не впитывалась, а покрывала тело
  сверху тонкой, почти незаметной для глаза пленкой. Решив, что этого вполне
  достаточно, Харп смазал слизью левую руку от плеча до кончиков пальцев, а
  затем принялся мазать грудь и живот.
   Старый Бисаун с безразличным видом наблюдал за тем, что делали Харп и
  Марсал, не давая никаких советов и не предлагая помощи. Он только подцепил
  на кончик пальца капельку слизи, упавшую с руки Марсала на стол, и, растерев
  ее между пальцев, осторожно понюхал. Судя по выражению лица старика, он
  по-прежнему сомневался в том, что слизь снежного червя поможет Марсалу с
  Харпом пережить семидесятиградусные ночные морозы.
   Намазавшись слизью спереди, Марсал и Харп натерли друг другу спины.
   Посмотрев на Марсала, Харп не смог сдержать смеха.
   Вид у него был не просто чудной, а чудной до безобразия. Тело его
  блестело, словно обтянутое целлулоидной пленкой. Густо смазанные слизью и
  зачесанные назад волосы походили на плотно облегающий голову кожаный шлем. А
  борода клочьями торчала во все стороны, словно ее прихватило морозом после
  умывания.
   - Если я выгляжу так же, как и ты, то мне понятна причина твоего смеха, -
  ничуть не обидевшись, улыбнулся в ответ Марсал.
   - По мне, так лучше и не бывает.