ора, как только продолжать идти вперед, веря в удачу,
  которая в последнее время была к ним благосклонна.
   Когда солнце краем коснулось горной гряды, Харп предложил сделать
  короткий привал, чтобы перекусить дотемна.
   Усевшись на коврики из теплоизоляционного пластика, Харп и Марсал съели
  по лепешке и по небольшой порции мяса, которое, хотя и было упаковано, в два
  слоя целлофана, успело промерзнуть настолько, что от него приходилось
  отрезать по небольшому кусочку, кидать в рот и ждать, прижимая языком к
  верхнему небу, когда он оттает. Но кое-что порадовало путешественников:
  промороженное мясо снежного червя утратило присущий ему изначально
  омерзительный резиновый привкус, и теперь его можно было есть почти без
  отвращения.
   - Как ты предполагаешь заночевать? - спросил Марсал.
   У Харпа уже был готов ответ:
   - Как снежные черви. Зароемся поглубже в снег. Однако, поскольку ночь
  длилась без малого сорок восемь часов, Харп решил, что разумно продолжать
  движение до тех пор, пока температура не упадет ниже критической точки,
  после которой слизь перестанет быть надежной защитой от холода.
   Когда солнце полностью скатилось за горизонт и землю окутала ночная мгла,
  лишь местами тронутая тоненькими серебристыми лучиками света, испускаемыми
  звездами, сложенными в чужие, совершенно незнакомые созвездия, Харп достал
  из кармана два светящихся цилиндра.
   В принципе, идти можно было и в полной темноте: