рога была настолько
  ровной, что не существовало ни малейшей опасности оступиться и упасть.
  Единственную угрозу могли представлять выходы из лазов снежных червей, но
  Марсал заверил Харпа, что так далеко от берега Замерзшего моря они обычно не
  заползают. И все же не очень яркий свет, испускаемый светящимися цилиндрами;
  вселял в душу уверенность, что ты еще не окончательно проглочен бездной
  кромешного мрака.
   Харп шел, держа оба светящихся цилиндра в правой руке почти каждые
  двадцать шагов ударяв ими о бедро.
   Поскольку ночью, да к тому же еще и в незнакомом месте, Марсал не мог
  ориентироваться также уверенно, как и днем, Харпу приходилось время от
  времени сверять направление по компасу и по мере надобности вносить
  необходимые коррективы.
   Пошел пятый час первой половины ночи, когда Харп наконец почувствовал,
  что мороз начинает пробирать его. Да и усталость после почти
  безостановочного двадцатичасового перехода уже давала о себе знать. Пришло
  время подумать о ночлеге.
   - Как себя чувствуешь? - остановившись спросил у Марсала Харп.
   - Холодно, - тяжело переведя дух, ответил тот.
   Сбросив с плеч мешок, Xapп достал лопатку и принялся рыть яму в снегу.
  Пробив толстую корку наста, он начал копать под него. Через пятнадцать минут
  его сменил Марсал. А по истечении получаса нора, способная вместить двух
  человек, была готова. Расстелив одно одеяло на полу, другим Харп завесил
  выход,