себя, он поднял воротник, запахнул
  полы, поджал ноги и, скорчившись, присел.
   Вспомнив об обуви, Харп вновь заставил себя подняться и, скинув войлочные
  тапки, натянул на ноги ботинки на искусственном меху.
   Стало немного теплее, но тело его по-прежнему тряслось в ознобе. Харпу
  казалось, что если он и сможет выдержать хотя бы несколько минут таких
  мучений, то после этого его уже никогда не перестанет бить внутренняя дрожь.
  Он, как ни старался, не мог заставить себя думать ни о чем другом, кроме как
  об убийственном холоде, терзающем его плоть.
   В гроте было слишком мало места для того, чтобы попытаться разогреться с
  помощью физических упражнений. Все, что оставалось Харпу, - это статическая
  гимнастика. Он знал, что этот метод, если им правильно пользоваться, весьма
  эффективен, хотя и не помнил, где и когда впервые услышал о нем. Усевшись
  поудобнее, Харп поджал колени к груди и плотно обхватил их руками. Сделав
  короткий, резкий выдох, он одновременно напряг все мышцы тела. Задержав это
  состояние полной сосредоточенности на максимальном напряжении мышц секунд на
  двадцать, он затем сделал быстрый вдох и полностью расслабился. Сосчитав до
  десяти, Харп вновь повторил упражнение.
   Минут через пятнадцать Харп если и не почувствовал себя тепло и
  комфортно, то уж по крайней мере поверил в то, что опасность замерзнуть до
  смерти ему уже не грозит. Решив исследовать место, в котором оказался, он
  вспомнил о светящемся цилиндре.