сала никакого
  внимания, зашагал в направлении стоявших невдалеке домов.
   Глядя ему вслед, Марсал отметил, что новичок быстро освоил технику
  хождения на снегоступах. И еще он подумал, что если бы Харп не был столь
  вызывающе дерзким, не ставил бы под сомнение все и вся и не пытался бы все
  время действовать наперекор тем советам, что давали ему более опытные и
  знающие люди, у него были бы неплохие шансы выжить в мире вечных снегов. А
  так...
   Подумав, Марсал решил, что если сегодня Харп вернется живым из поселка на
  юге, откуда с позором бежали даже "снежные волки", тогда он, быть может, и в
  самом деле задумается над тем, что говорит этот странный новичок.
   Харп же шагал вперед, не подозревая о том, какие зерна сомнения заронил
  он в душу Марсала. Да, сказать по чести, у него ничего подобного даже на уме
  не было. Он пока еще слишком мало знал Марсала, чтобы составить какое-то
  определенное мнение об этом обитателе хибары старого Бисауна. Но ему было
  неприятно смотреть, как беззастенчиво старик, бесспорно превосходно умеющий
  разбираться в людях, использует психологическую незащищенность Марсала, его
  открытость и простоту в собственных интересах. Марсал вовсе не был рохлей
  бесхребетной, и, если бы Бисаун попытался открыто отдавать ему приказы, он
  непременно взбунтовался бы. Однако он признавал за стариком право принимать
  окончательное решение по любому вопросу, поскольку считал Бисауна мудрее,
  прозорливее и дальновиднее