иделись фрагменты очень высокой кирпичной стены, которая че поместилась в кадр. Сбоку от левого столба ворот в стене виднелась ниша, а в ней стояла какая-то скульптура. Деталей я уже не мог разглядеть.
   На листках Лансинг написал:
  
   "ВВК/2.
   ККД посылает в Котор дутые ежемесячные отчеты. Следит.
   Большую часть времени на море. Калома - Венеция, ЛБ три недели назад. Груз поднят в 2 милях от залива Трэйст. Двухчасовая работа, затонувший буй, радиолокационный или магнитный. Свинцовый ящик 10х3 фута. Оставался на берегу 2 часа, но не смог связаться с СКД.
   Проверил каждый угол. Бэлди, кок. Точно справа. Коротковолновый передатчик, установленный за кладовой-морозильником. Ухмыляется, объявляет "ЦРУ". Не верь. Морозильник установлен четыре месяца назад в Бриндизи.
   Помеченную брошюру партии А, можешь разорвать.
   М-м В, и новая блондинка в Помине.
   Бэлди и я, мы оба играем уже слишком долго. Наплюй на него и отпусти меня. Большой парень ничего не потеряет".
  
   Это было написано на одном листке. На втором несколько строк, очевидно, Лансинг воспользовался тем коротким промежутком времени, когда ждал меня.
  
   "К., сообщи этому ублюдку, который, как епископ, говорит: человека надолго может хватить. Большой парень заметит отсутствие слайда, и из меня выпустят кишки".
  
   Эта записка была написана для меня, и я представил себе его состояние. Человек ходил по краю пропасти, а в этот самый момент Сатклифф, наверное, сытно обедал где-нибудь в Лондоне и громко крякал, восхищаясь вином.
   Я сложил все обратно в пакетик и положил в чемодан. Затем спустился на террасу возле озера и уселся с выпивкой, ожидая, что ко мне присоединится Веритэ. Был спокойный, умиротворяющий вечер. Над озером нависла низкая дымка, и очертания горной гряды терялись га фоне черного, усыпанного звездами неба, которое убаюкивало ленивую, уставшую