лову пришла одна мысль. Я склонился над кошачьим гнездом, погладил кошку и умилился котятами.
   Оглу возился с лампой и проверял фотоаппарат. Он работал тихо, умело, чувствовалось, что он на "ты" с этими аксессуарами белой магии.
   - Вряд ли им понравится произошедшее со Шпигелем, - сказал Оглу.
   - Кому это - "им"?
   - Его друзьям. У них простые бухгалтерские мозги. А счета должны быть в балансе. Так что ждите визита. Или я, яйцо, учу курицу?
   - Мне тоже пришла в голову эта мысль.
   - Так. Придержите пальцами листок с текстом.
   Я придержал записку и фотографию, лежащие под лампой, а в это время Оглу усердно щелкал затвором.
   - Как в эту историю вписывается Лотти Беманс? - спросил я.
   - Понятия не имею. Я так же, как и вы, стою с краю.
   - Вы способны и на большее.
   - Ее последний адрес, о котором мы знаем, был в Муниче.
   "ИОП Чалкокондили. А.". Я знаю - Иностранный отдел полиции на улице Чалкокондили. Каждый, кто останавливается в Греции больше чем на месяц, должен иметь удостоверение личности. Лансинг обратился туда и узнал, что ее удостоверение просрочено.
   Это было интересно, но не совсем то, что мне хотелось бы узнать. Оглу взял записку и принялся изучать ее. Я подошел к окну.
   Затем он бросил на меня долгий суровый взгляд и произнес:
   - Это все, что передал вам Лансинг?
   Я повернулся. Оглу, держа в руке записку, смотрел на меня в упор. Солнечный свет брызнул ему в лицо, когда я раздвинул шторы.
   - Абсолютно все.
   - А какую историю рассказали вы вашему секретарю?
   - Что подошел к "Комире" на лодке и кто-то сбросил мне это.
   - И она вам поверила?
   - Она меня не волнует. Вот Малакод может что-то заподозрить. Придется что-то придумывать.
   - Это будет нелегко.
   - Придется поломать голову.
   Он пожал плечами. Затем вдруг улыбнулся, подошел к шкафу,