у, спрятал туда свое оборудование и извлек бутылку бренди и два стакана.
   Мы выпили.
   Я опустил стакан: в лицо мне смотрело дуло пистолета.
   - Только не говорите, что держите его для того, чтобы защитить свою кошку.
   Он улыбнулся, покачал головой и тихо сказал:
   - Может быть, я и несправедлив к вам. Это не исключено.
   Но я выполнял свою работу. Если бы вы работали на нас постоянно, я бы не стал проверять вас.
   - А что вы собираетесь предпринять?
   - Хочу лишь убедиться, что вы не получили от Лансинга больше ничего.
   - И что?
   - Просто разденьтесь. Кошка не будет против. Догола.
   Он повел дулом пистолета.
   Я разделся. Сложил вещи в кучу на полу.
   - Ботинки и носки. Снимите их тоже.
   Я старался удержаться на одной ноге, разуваясь, а Оглу сказал:
   - Мне кажется, вам нужно побриться.
   Он оттолкнул меня от кучи одежды и, не отводя от меня взгляда, подошел к верстаку, пошарил там рукой, затем бросил мне небольшой кожаный футляр. Я поймал его и расстегнул "молнию". Внутри лежала бритва "Филишейв" на батарейках.
   Я стал бриться, а он в это время ощупывал мою одежду. Пистолет лежал на полу, подозрительно близко ко мне, и я мог бы схватить его, если бы вдруг захотел вести свою игру. Но мне это было не нужно. Слайд был спрятан в другом месте.
   Я брился, а Оглу, просмотрев одежду, подошел ко мне и развернул меня спиной. Я чувствовал себя так, как будто меня выставили для продажи на рынке рабов. Вот англосакс, в хорошем состоянии, здоровый, но честен лишь умеренно, поэтому не может быть приставлен к гарему. Кошка, к соскам ее присосались котята, смотрела на меня, но не делала попыток назначить цену.
   Оглу закончил прощупывание повязки на моей руке:
   - О'кей.
   Я повернулся:
   - Вот удовольствие.
   Он пожал плечами:
   - Мои извинения.
   Я оделся. Мы выпили