и еще по стаканчику бренди и расстались друзьями.
   Я прошел через комнату, на прощанье погладил кошку и котят, при этом незаметно достал слайд, который спрятал под ними.
   Уже у двери Оглу сказал:
   - Ради Бога, не пытайтесь что-либо понять. Это дело слишком запутанное. И не беспокойтесь насчет билетов на самолет.
   Я позвоню и проверю, удалось ли Веритэ взять их. Если нет, просто приходите сюда в два часа, они будут у меня.
  
  ***
  
   Но Веритэ взяла билеты. В полдень мы были уже в Загребе, там пересели на самолет "Эр-Франс" и к обеду были в Париже.
   Веритэ заказала мне комнату в отеле "Кастильон". После обеда я отвез ее домой и велел зайти ко мне утром. Когда я вернулся в отель, там меня уже ждал Казалис, но я не удивился этому.
   Эта сторона дела был организована безупречно.
   - Если ты думаешь, что я опять пойду на ту квартиру, то ты сошел с ума. Шпигель - труп, у Говарда Джонсона сломана рука. А они явно не против сравнять счет. Здесь я чувствую себя в большей безопасности.
   Он кивнул, а затем ответил:
   - Решать тебе - до тех пор, пока здесь не появится Сатклифф, а он приедет завтра.
   - В котором часу?
   - Днем. Я приду за тобой после ленча. - Он встал с постели, на которой сидел, нахлобучил на голову шляпу и сухо спросил:
   - Куда ты дел все, что привез? - Он мельком глянул на чемодан, стоявший на табурете, и я понял, что Казалис подумал о нем.
   - Я арендовал сейф в "Америкэн экспресс", и оставил там.
   Для безопасности.
   Он ушел, я позвонил Веритэ и велел ей никого не впускать к себе до завтрашнего утра, пока не приду я. Сам же спокойно лег спать. Цветной слайд был на пути к Уилкинс. Я отправил его вместе с подробными инструкциями, что с ним делать.
   Срочной авиабандеролью.
   Я зашел к Веритэ рано утром и позавтракал с ней. Не знаю - то ли потому, что она вернулась в Париж,