воей политической жизни и норм христианской этики в частной и общественной жизни.
   Партия "Искупление", которая существовала уже три года, требовала от своих членов только этого, если не считать годовых взносов в десять марок, что составляло около фунта стерлингов.
   Программные заявления партии казались очень откровенными, на редкость простыми, словом, достойными похвалы".
   Если какие-то неясности и могли возникнуть относительно того, что именно нужно делать, то лишь незначительные, в целом же там приводился внушительный список полезных, стоящих дел. Большинство немцев, подумал я, конечно, ответили бы (если не связывать их обязательством в десять марок), что в душе они являются членами партии "Искупление".
   Но Уилкинс разговорилась в магазине с одной женщиной, по-видимому разделявшей взгляды партии, и узнала от нее, что из четырехсот девяноста семи членов бундестага свыше двухсот состоят в партии "Искупление". В других странах партия также имела влиятельных сторонников.
   Ревностные сторонники партии распространяли свои щупальца всюду. Я был убежден, что Мэнстон, в роли сэра Альфреда Коддона, как и я, пришел к определенным выводам, но только другим путем.
   Так вот, значит, что это было - хлыст, который должен был выбить из сердец немцев чувство вины за нацию.
   Но самым важным в письме Уилкинс было то, что в Мюнхене недели через три должен был состояться съезд ее членов.
   Прочитав об этом, я уже не смог заснуть.
  
  ***
  
   Должно быть, я проспал всего полчаса - меня разбудил звонок телефона, стоящего у кровати.
   Это был Стебелсон.
   - Думаю, вам будет интересно узнать об одном событии, о котором нам сообщили по телеграфу.
   - Давайте. Но имейте в виду: я не держу акций, поэтому меня нельзя разорить.
   - Вы почти угадали, мой друг. Полчаса назад в отеле "Кастильон" в одном из номеров разорвалась бомба,