ком осторожным. Почему? Ты боишься обидеть?
   - О чем речь?
   - О тебе и обо мне.
   Ее лицо почти соприкасалось с моим, и я чувствовал, как бьется ее сердце.
   - Ты не сможешь обидеть меня, никогда, - сказала Веритэ. - Никогда и ни за что. Потому что ты уже дал мне слишком много. - Она положила мне на губы палец, будто я собирался что-то сказать, затем улыбнулась:
   - Я знаю, что ты чувствуешь. Однажды мне тоже пришлось испытать подобное.
   Помнишь, что ты говорил в тот вечер в "Мелите"? "Магия поцелуя растопит любое холодное сердце". Помнишь? Многие мужчины и многие женщины думают, что смогут растопить чье-нибудь сердце, но всегда найдется тот, у кого просто нет сердца, которое можно было бы растопить. Благодаря тебе я могу сейчас говорить об этом. Я свободна. А ты нет, понимаешь? Ты по-прежнему о ней думаешь. И из-за этого по отношению ко мне испытываешь чувство вины.
   - Все-это никак не связано со свинцовым ящиком.
   Веритэ покачала головой и внезапно стукнула меня рукой по лопаткам:
   - Я здесь. И буду здесь до тех пор, пока ты хочешь этого. И ни минуты дольше. Мне совсем не нужно, чтобы ты испытывал меня или сочувствовал мне. Ты мне ничем не обязан.
   Ее губы коснулись моих. Она улыбнулась, и я вдруг искренне пожалел, что когда-то гулял по брайтонской пристани и смотрел на Кэтрин.
   Тут Веритэ сказала, обращаясь словно к самой себе:
   - Знаешь, он почти уволил тебя.
   - Кто? - Я погладил костяшками пальцев по ее подбородку.
   - Герр Малакод.
   - Почему?
   - Он знает, что ты кое-что прячешь от него. То, что было в пакете Лансинга.
   - Я?
   Веритэ кивнула и добавила:
   - Цветной слайд. Когда ты тем вечером спустился вниз, чтобы пообедать, я зашла к тебе в комнату. Горничная открыла мне дверь своим ключом. Я просмотрела пакет.
   - Ах ты умница.
   - Он был очень добр ко мне.