существа была настроена держаться по-настоящему честно.
   Когда на горизонте появились очертания Льюисской тюрьмы - серое судно, выброшенное на высокий риф, она спросила:
   - Куда вы меня везете?
   - Я подумал, что мы выпьем в "Белом олене", а затем пообедаем.
   - Звучит заманчиво.
   Я припарковал машину на судебном дворе. Как-то мне пришлось давать здесь свидетельские показания таможне и акцизному управлению по делу о контрабанде. Какой-то джентльмен остановился в нескольких сотнях ярдов и принялся совершать регулярный моцион, дыша свежим вечерним воздухом.
   Она выпила два больших стакана мартини, а затем мы взяли копченую семгу и "морской язык"; потом она выпила большой стакан неаполитанского со льдом, а я в это время ждал кофе и допивал остатки "Ле Монтраче" пятьдесят восьмого года - это было одно из самых дорогих бургундских вин, которые здесь предлагались. Но, в конце концов, я тратил деньги Стебелсона.
   За едой мы расслабились, стали вести себя более естественно, и она смеялась, когда я рассказал несколько смешных случаев.
   Она сказала, что работает в магазине одежды "Бутик Барбара", а я сказал, что работаю в банке "Бритиш лайнен".
   Допив вино, она решила, что ей стоит сходить припудрить нос. Я встал и передал ей сумочку, лежащую на столе. Она весила намного больше, чем обычные дамские сумочки, и, когда Кэтрин вышла, я посмотрел ей вслед, все еще чувствуя тяжесть сумки на своей ладони.
   Когда она вернулась, я, глядя на нее, вспомнил картину, которую видел однажды в галерее Тейта, когда я заскочил туда, чтобы спастись от дождя. Это было изображение богини охоты Дианы или что-то в этом роде. Кэтрин казалась прекрасной.
   Найдется не так уж много девушек, о которых можно сказать то же самое. Хорошенькая, раскованная, привлекательная, умная, неотразимая, убийственно красивая - только эти определения подходили