а, солнце наконец село, и откуда-то из-за Адриатики медленно выплыла луна, похожая на апельсин кроваво-красного цвета, а тем временем полчища москитов постепенно набрали высоту и принялись бомбардировать мою шею и руки. В мире не существовало другой женщины, кроме Кэтрин, ради которой я согласился бы просидеть на дереве так долго, к тому же я даже не был уверен в том, что она была в доме и собиралась прийти на встречу со мной.
   Без десяти десять я спустился на землю, споткнувшись при этом, так затекли колени, а затем осторожно принялся пробираться к белой двери.
   Она была не заперта, с внутренней стороны торчал ключ.
   Я проскользнул внутрь, закрыв за собой дверь. Оказалось, сад имел размеры теннисного корта. Все вокруг было украшено маленькими клумбами, заросшими сорняками. Очевидно, никто из компании Вадарчи не занимался садом. Посередине двора земля была расчищена и прикрыта каменными плитами, на которых стоял небольшой пьедестал с солнечными часами. На другой стороне сада виднелась еще одна белая дверь, с решеткой в верхней части, за которой располагался широкий проезд, ведущий на задний двор. Справа от меня, спрятавшись в тени стены, стоял маленький летний домик с разбитыми стеклами. Я забрался внутрь (дверь его была слегка приоткрыта) и встал так, чтобы видеть перед собой двор с солнечными часами и короткую дорожку, бежавшую ко второй белой двери.
   Потом вынул "Le Chasseur" и положил его на подоконник рядом с собой, прогнал мысль о сигарете и уселся, ожидая Кэтрин.
   Прошло пятнадцать минут, прежде чем я услышал шум, доносящийся со стороны дома. Дальняя дверь вдруг резко отворилась, и в сад вошли трое мужчин. На мгновение их скрыла глубокая тень. Затем они пошли по узкой дорожке и оказались на открытом пространстве, залитом лунным светом.
   Среди них был Зигфрид. Он шагал первым, зажав под мышкой какой-то предмет, завернутый в