ткань. За ним шел мужчина в рубашке с короткими рукавами, а замыкал шествие тот самый пожилой тип в панаме, которого я видел на веранде у Сан-Марко.
   На Зигфриде была черная рубашка и черные брюки. Он подошел к постаменту с солнечными часами и бросил сверток на землю. И тут я разглядел человека, который шел за ним, и с этого момента я стал свидетелем медленно разворачивающегося ночного кошмара. Человеку этому было около сорока, он был крепкого телосложения, невысокий и лысый, одетый в грубые полосатые брюки, а его руки были связаны. Он послушно прошел мимо панамы и остановился у солнечных часов. Зигфрид повернулся и что-то сказал. Мне показалось, что он говорил по-немецки. Лысый покачал головой, а затем покорным жестом вытянул связанные руки.
   Зигфрид встал у него за спиной. Панама встал спереди и неуклюже принялся развязывать веревку на руках лысого.
   Покончив с этим делом, он встал на краю каменных плит, а Зигфрид наклонился над свертком, лежащим на земле, развернул тряпку и выпрямился. Что-то, блеснув, рассекло воздух.
   Лысый схватил этот предмет, и тотчас его тело выпрямилось, словно внутри него расправилась туго сжатая пружина.
   А потом Зигфрид и лысый, отойдя друг от друга на несколько ярдов, слегка пригнувшись, принялись медленно, словно в танце, расхаживать кругами, вытянув вперед правые руки, в каждой держа по сабле. Все это походило на поединок двух злобных насекомых, размахивающих крабовидными конечностями. Они готовы бить и убивать.
   И я понял, что сейчас произойдет убийство. Глядя на этот кошмар, я испытал настоящий шок... "Бэлди, кок.., коротковолновый передатчик. Установлен за кладовой-морозильником".
   Я вспомнил записку Лансинга. И вот я сидел, заняв место в первом зрительном ряду и глядя на спектакль под названием "борьба за выживание", который Зигфрид поставил в своей обычной садистской манере. Теперь я уже