ернусь, нам, возможно, придется отправиться на север. Значит, на то, чтобы ты протерла мои укусы, остается двадцать минут.
   На виллу Саббиони мы прибыли чуть позже восьми Можно было бы появиться там и на четверть часа раньше, но мы старались вести себя так, чтобы наше появление осталось незамеченным. В этом, как оказалось, не было необходимости. Вокруг не было ни души. Все двери оказались открыты. Но прежде чем войти в дом, мы осмотрели то место, куда сбросили груз. На посыпанной гравием площадке располагался колодец с источником, и они даже не потрудились прикрыть его дверки. Северус посветил своим фонариком. На глубине двадцати футов из воды торчали края двух ящиков. Третий ящик, скорее всего, уже затонул.
   Обшарив весь дом, мы не нашли ни одного важного предмета, если не считать зубной щетки в одной из ванных комнат и пепла в камине, где, очевидно, рвали на мелкие кусочки и жгли какие-то бумаги. Северус настоял на том, чтобы все находки были завернуты в носовой платок. Он больше чем я верил в способности криминалистики. Пока он занимался этим, я осмотрел комнаты слуг и кухню.
   Судя по замечаниям Лансинга, единственная вещь, которая делала Бэлди настоящим профессионалом, была его преданность долгу вопреки любым личным неудобствам. И прошлая ночь принесла ему максимум неудобств. Но под этим профессионализмом, очевидно, скрывалось призвание повара - ремесла, которое, возможно, было для него главным и наиболее любимым. Наверное, на кухне он чувствовал себя, как барсук в своей норе или как раненый медведь в берлоге. Он сидел за кухонным столом, крытым мрамором, а на столе стоял телефон, соединенный проводом с аппаратом, который я видел в холле.
   Бэлди смотрел прямо на меня, держа в руке шариковую ручку, а перед ним на столе лежал листок, вырванный из блокнота.
   Он не улыбался, приветствуя меня, и не кивал, выражая признание моим прошлым